Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

Самолет медленно выруливает на взлетную. Туман отнимает последнюю надежду окинуть прощальным взглядом родной город. Юноша восхищенно повторяет единственное слово из своего словаря, которое обозначает неодушевленный предмет - "пампа" (лампа), потому что они в изобилии выстроились вдоль полосы.

Самолет разгоняется все сильнее, и когда шасси наконец отрывается от земли, я уже не в силах сдерживать слезы. Уткнувшись губами в сивую макушку, пытаюсь задушить отчаяние мыслью, что эта жертва - ради него, моего маленького гения, который минуту назад радостно махал рукой пограничнице в иллюминатор, не понимая степени символичности своего эпохального жеста.

Чувствую на себе взгляд, оборачиваюсь и обнаруживаю, что сосед по бизнесс-классовому салону, типичный молодой финн, смотрит на мои вздрагивающие плечи со смесью удивления, сочувствия и любопытства. Это возвращает к действительности - все-таки я уже большая девочка, чтобы позволить себе рыдать на публике. Этой публике все равно не понять, о чем можно так сокрушаться, покидая эту страну.

Еще десять секунд, и миг между прошлым и будущим растворился в тумане...

И все-таки даже хорошо, что этот туман лишил меня возможности впасть в сентиментальность. Она мне отныне будет только мешать.


В Хельсинки мы задержались. Буря, каких в Финляндии сто лет не было, вызвала массовые задержки рейсов, особенно внутренних.

Давно закончились взятые в дорогу памперсы, последний, переместившись из моего рюкзачка в голубые французские брючки, предательски запах уже через десять минут. Действия разворачиваются на детской площадке (слава Богу, мы уже на буржуйской территории, и здесь принято всемерно заботиться от таких, как я, счастливых родительницах, ожидающих отложенный рейс в столь приятном и крайне нескучном обществе), поэтому мой сыник хотя бы увлечен незнакомыми игрушками, а не играет со мной в прятки по всему аэропорту, пребывая в столь щекотливой ситуации...

Ба! Да ведь буржуи и дальше зашли в своем неуемном человеколюбии! Они поставили здесь микроволновочку, стаканчики, детские ложечки, стульчик для кормления и пеленальный столик с пеленальным ковриком. И рядом положили ХАЛЯВНЫЕ ПАМПЕРСЫ нужного размера! И салфеточки для протирки опростоволосившихся в пути поп тут же аккуратненько сложили! И ведерочко мусорное тихонечко за дверцу шкафчика спрятали, чтобы виновники конфузов не извлекали на белый свет свои сюрпризы повторно!

Пожалуй, мне здесь начинает нравиться, вопреки моим мрачным прогнозам!


"Here is Oulu!", - машет рукой в сторону иллюминатора сосед по креслу, который весь последний час развлекал меня разговорами. К беседе я поначалу не слишком была расположена, но этот немолодой уже финик, разрывающийся между работой в Архангельске и семьей на родине, мне чем-то понравился.

Взглянув вниз я ужаснулась - снег! Там уже зима?! Но еще четыре часа назад мы покидали вполне осенний Петербург! Я не удивлюсь, увидев оленей у трапа. И папу на собачьей упряжке с шестом (как бишь он там - хорей?) в руке.

Нет, мне здесь опять перестает нравиться. Мои самые мрачные прогнозы оказались розовыми мечтами девочки-подростка по сравнению с грубой действительностью...

 

ноябрь 2001 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>