КАК Я НАВЕЛА В ДОМЕ ПОРЯДОК 

Глухие удары, похожие на грохот забиваемых свай, раздались почти в одиннадцать вечера. В ту же минуту из спальни раздалась лихая песня, возвестившая о том, что Васик считает себя достаточно взрослым, чтобы засыпать в такой шумный час.

Усыплял наследника родной отец (как и почти всегда с того дня, как наш юноша добровольно отвернулся от материнской груди). Результаты получасового вылавливания сына на родительском ложе явно пошли насмарку. Я погрузилась в сочувственные мысли, но прекратившийся было стук раздался с новой силой.

Строители виновниками шума быть не могли. Вот в России - да. Там могут ваять новые русские хрущебы и по ночам, если в срок не успевают. А здесь - нет и нет и нет.

Стук повторился, на сей раз сопровождаемый негромкой беседой.

А кстати... Догадка мелькнула вполне определенная. Прихватив тапочки я выскочила на любимый бакон. Тщательно стерев снег с поручней лошадью, изображенной на футболке, и чуть не свернув шею от смертельных трюков генератором мыслей, я обнаружила источник. Так и есть...

Дело в том, что один из пунктиков среднестатистического финикийца - субстанции, прикрывающие пол - ковры, коврищи, коврики, провинциального вида самодельные или a la самодельные дорожки и прочий хлам с аналогичной функцией. А одна из главных черт финикийского характера - гипертрофированная чистоплотность. Если совместить два этих факта, то...

Короче, подростки (как мы их окрестили за совершенно неприличную молодость, которую трудно даже заподозрить в способности проживать автономно без риска для жизни), живущие в аккурат под нами, бесстыдно совершали на балконе излюбленный акт любого нормального финикийца - они в экстазе выбивали ковры. При этом они неторопливо покуривали и беседовали о жизни(?).

От любования идиллией с участием Ромео и Джульетты с финикийскими паспортами оторвал очередной куплет песни на непонятном языке, не принадлежащем к финно-угорской группе. Выбирать не приходилось - своя кроватка ближе к детской - и я обреченно повалилась лошадью на балконные перила.

Мое первое, еще вежливое, "хэй!" влюбленные не услышали. Не услышали и второе, менее толерантное... Дальше я завопила "хэй" уже не по-фински, а совершенно по-нашему, по-бразильски, типа - "эй, вы, там, в трюме!" Головы, наконец, в недоумении закрутились, и я продолжила уже по-английски, мол, у меня младенец ко сну отходит, нельзя ли немножечко... Договорить я не успела... Ветер донес до меня легкое облачко табачного дыма и тихое "сорри" с характерным акцентом. Ковры и их юных пестунов этот ветер уже предусмотрительно сдул...

декабрь 2001 г.