Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ПО МЕЛОЧАМ... 

Папина голова высовывается из сауны, на шее кокетливо прилип березовый листик.
- Когда поедем в гости..., ну домой..., в смысле - к ним..., на родину, короче - в Россию...?


По улице мчится машина скорой помощи. Оглушительный звук сирены. И все замирает... Ощущение стоп-кадра - кажется, что не только машины остановились, но и пешеходы на тротуарах замерли на одной ноге, и птицы в небе застыли в одной точке. Вспомнилось грустное из собственной биографии - четыре года назад полумертвую меня тащит петербугская амбьюланция, и  сознание периодически выносит в реальность - сирена орет, а машина стоит. И совершенно одуревший от страха за меня Вася разводит руками  - пробка...


Торжественный прием в президентском дворце по случаю Дня Независимости (как остроумно заметил Василий Евгеньевич, второй Родины - от первой) транслируется по телевидению в прямом эфире. Цвет финской нации в течение полутора часов в порядке живой очереди терзает руку президентше и ее супругу. Финикийские женщины, по нашему мнению, красивые, но совершенно не умеют себя подавать. Вот и представительницы элиты, отходя от главы государства, то спотыкаются о собственные и соседские подолы, то решительно демонстрируют походку, метко описанную героиней известной советской комедии - "...и почесала!". Несколько удивляет внешний вид и самой многоуважаемой Тарьи Халонен - некая хламида поверх платья, снабженная кинжалом (видимо, призвана обозначить намек на национальный костюм) придает ей сходство с неутомимой труженицей рыбопотрошительного цеха.

Но вдруг в зал вплывает женщина редкой красоты (ну честное слово, давно, if ever, не видела такой). И камеры уже от нее не отрываются, и диктор начинает говорить быстрее и эмоциональнее - очевидно, что эта особа лет тридцати здесь популярна. На следующий день она - на всех первых полосах. 

Мы выдвигаем (надо сказать, весьма однообразные) гипотезы о роде ее занятий. Кинозвезда? Певица? Победила на мировом конкурсе красоты лет десять назад, когда мир еще не сдвинулся на черных и желтых экзотических птичках? 

Измученная любопытством, нагнетаемым местными СМИ, я добралась до словаря.

ДЕПУТАТ ПАРЛАМЕНТА!!! 

Нам бы такую вместо Жирика или Слизки. Может, жили бы, как люди...


Процедура подачи документов на приобщение к государственному социальному стахованию затянулась. Наконец, мы вышли из кабинета, и я принялась утрамбовывать бумажки в сумку на ближайшей скамейке. 

- Ну че-т-та не двигается эта очередь.

Слова принадлежали вальяжно раскинувшемуся в соседнем кресле молодцу студенческого возраста. Двое - спутник и спутница - лениво покивали. От неожиданности я уставилась на странную компанию открыв рот - тут, почти на крайнем финском севере, я еще ни разу не слышала родной речи. 

Через несколько секунд я спохватилась и обнаружила, что сыник с родителем выходят на улицу, а Васюшкина шапка находится у меня в руках. От ужаса, что ребенок окажется при -10 по Цельсию с голой головой, я завопила на весь холл:

- Вась, шапку ребенкину возьми!

Шапку приладили на беспокойную голову, и я вернулась к сумке распихивать бумаги дальше. Три пары глаз, вооружившись тремя открытыми ртами, следили за мной не отрываясь...


Как добропорядочные финикийцы, мы заблаговременно перед Рождеством запаслись осветительными радостями - светящийся девятиметровый шнурок накрутили на балконные перила, а три лампчатых рождественских символа - звезду, снеговика с метлой и коммуниста - повесили на присосках на оконное стекло. Все-таки, наверно, под "коммунистом" они подразумевали своего Деда Мороза - Йоулупукки, но мы-то сразу догадались, что прототипом этого шедевра стал мухинский рабочий без колхозницы.

 

декабрь 2001 г. - январь 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>