Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ПОВИВАЛЬНАЯ ПЕСНЯ 

Однажды, теплым апрельским воскресным утром латышско-финский альянс прислал sms, который, несмотря на финский язык, был бы понятен любому из уважаемых читателей вне зависимости от степени лингвистической подкованности - кроме имени собственного, он содержал набор цифр с единицами измерения по системе СИ (кг и см) и набор цифр, складывающихся в общепринятый формат обозначения даты и времени. Из всего этого следовало, что за три часа до описываемого события в результате шестичасовых физических нагрузок на свет появился молодой человек солидных размеров по имени Артур Лонг. После воспоследовавшего поздравительного телефонного разговора выяснилось, что мать и ребенок чувствуют себя прекрасно и готовы к приему посетителей.

Через два часа я уже садилась в машину к новоиспеченному папаше, который не переставал принимать поздравления по мобильному телефону с момента моей посадки в авто и до момента парковки оного у дверей университетского больничного комплекса.

А с парковкой было туговато: мест не было. Особенно для автомобиля сарайного типа. Завершив третий круг почета под больничным виадуком, нетерпеливый молодой отец высадил меня посреди дороги и как ни в чем ни бывало втиснул свой огромный Ситроен между новенькой красной Вольвой и широкой бетонной опорой виадука с зазором по 20 сантиметров с каждой стороны. Естественно, что вылезти из машины в таких условиях невозможно в принципе. Но только не для абсолютно счастливого сорокалетнего мужика, который несколько часов назад стал папой первый раз в жизни! Бодро прыгнув в окно с проворностью нашкодившего школьника, наш герой просочился в дыру в опоре моста и, пока я пыталась проанализировать, как это у него получилось, он уже тянул меня в сторону входа...

...В моей биографии роддом случился за два года (без полутора недель) до этого. Несмотря на то, что суммы, выложенной кормильцем на медицинское обслуживание моей нелегкой беременности и ее успешного конца, с лихвой хватило бы на платные роды российской гражданки в любом из финских медучреждений соответствующего профиля, по ряду причин Васик появился на свет в петербургском роддоме с одной из самых дурных репутаций. Порядки и принципы в этой казарме остались самые советские: 1) папаши есть разносчики инфекции; 2) беременными, девочки, не мы вас сделали, сами виноваты, так что от нас ничего особо не ждите; 3) в палате извольте подметать сами, на уборщиц ваши мужички налогов в разворованную казну недоплатили! Вас все-таки тут восемь человек - справитесь; 4) основные разносчики инфекции - папаши; 5) захотите поесть - на кухне то, что от начальских свиней осталось, а из дома передачи не брать - аллергии у деток нынче сильные на все; 6) на родственников в окошечко на первом этаже можно поглядеть, но только через решетку; 7) инфекции - это главное, что можно ожидать от папаш;  8) все быстро встали и в очередь на уколы, коровы, ну и что, что после кесарева, разбегаисси; 9) че дети на кормежке спят все? дык подкормили их без вас, а то орут, уроды, спать мешают; 10) синонимом понятия "злостные разносчики инфекции" являются папаши; 11) при поступлении при себе иметь все, потому что у нас, кроме колченогих коек, врачей и акушерок, ничего нет; 12) есть после родов не рекомендуется ничего, кроме воды, творога, зеленых яблок, настоя крапивы и столовских помоев; 13) инфекции из воздуха не возникают, их могут притащать только злобные папаши; 14) че у туалета дверей нет? дык сами же, дуры, и снесли от нетерпенья, потому что на три этажа только один работает; 15) душ раз в неделю на час включают? ты тут всего восемнадцать дней, дома сполоснешься; 16) инфекции? ну, они-то только от папаш бывают; 17)...

Конечно, я не ожидала особых репрессий при попытке проникнуть в финикийское повивальное учреждение, не собиралась нелегально пробираться туда через окошко в кладовке, не боялась получить по кумполу шваброй от службы безопасности, моющей кафельные полы хлоркой, но не до такой же степени!

Прямо в просторном жизнерадостном холле (выписное помещение вышеописанного российского аналога по дизайну больше походило на морг) разместился цветочно-игрушечный магазинчик (а не аптека с лекартвами и средствами гигиены матери и ребенка) и огромное многолюдное кафе с прям-таки ресторанным меню.

Купив аккуратненький букетик в горшочке, как принято у практичных финикийцев, Карик потащилл меня за мороженым для роженицы.

- Ты че? Ей же нельзя, оно же с красителями, ароматизаторами и шоколадом!

- Да? А ей сегодня уже давали после родов. Еще сосиски с красителями давали, кисель фруктовый, вероятно - с ароматизаторами, булочки с вареньем, еще чего-то... Да че хочет, то и ест! Она, правда, все больше мороженое уважает.

Злостный разносчик заразы решительно направился в сторону отделения, зажав под мышкой горшок с розовыми герберами. Я стиснула огромное эскимо в вытянутой руке и, втянув прическу в плечи, потрусила за его спиной. Особенно я боялась пропустить тот рубеж, где нужно будет снять верхнюю одежду и как-то нейтрализовать уличную обувку (наверно, у буржуев бесплатно выдают одноразовые стерильные бахилы!). 

За дверью шла жизнь. По коридорам сновали люди. Их, конечно, можно было бы причислить к категории рожениц или к медперсоналу. Но из-за отсутствия униформы в медики они не годились, а половая или возрастная принадлежность большинства из них шли в разрез с моими вполне профессиональными представлениями об особях, имеющими биологическую возможность приносить приплод. Короче, по отделению в разном темпе и с разнообразными выражениями на физиономиях перемещались молодые и не очень папаши, старшие братья и сестры, бабушки-дедушки-тетушки новорожденных.

Посреди холла в аквариуме без воды, но со столом, стулом и компьютером, сидела миловидная личность, имеющая непосредственное отношение к медицине - на ней красовался опознавательный наряд и глубоко продуманная сменная обувь. Карик перекинулся с личностью парой фраз, из которых я поняла только имя и фамилию интересующей нас свежезаматеревшей женщины. При этом личность вместо того, чтобы покинуть свой аквариум и заслуженно заклеймить нас за верхнюю одежду и уличную обувь, взывая к охране заведения и нашей ничтожной совести, улыбнулась и напутственно махнула рукой вглубь коридора.

Я еще несколько секунд боялась сдвинуться с места - таким стыдом горели на мне мои "женские демисезонные полусапожки производства Италии по цене 3 200 рублей". Кроссовки же заразоразносчика повели себя совершенно нагло и невозмутимо - они понесли своего счастливого обладателя на невидимых крыльях в сторону вожделенной двери. Так и не дождавшись погони, я нерешительно двинулась следом, на всякий случай постепенно ускоряясь.

В палате не было окна. В ней не было раковины и источника проточной воды. Не было пеленального столика и намека на возможность установки медицинской техники в случае необходимости. Была одна больничная кровать с безупречно-чистым бельем и молодой матерью на ней. Рядом стояло прозрачное корытце на ножках и с матрасиком для главного героя. Сам же герой, в одной казенной пеленке поверх казенного памперса, с непокрытой головой почивал под боком у мамы. Чего в помещении случилось в явном избытке, так это всевозможных игрушек, ярких книжек с картинками, цветных карандашей, детских столиков и стульчиков. Меня тут же стали наперебой душить догадки: "Ну, ведь вряд ли они их приобщают к развивающим играм с рождения?", "А! Это палата для мамки, у которой уже семеро (по количеству стульев) детей, и ей их не с кем оставить дома?", "Нет, это для юных папаш конструктор - чтобы могли занять трясущиеся от волнения ручки, а картинками в книжках - ничего не соображающие мозги!" В общем, довольно оригинальными выглядели представления финикийских специалистов по строительству и обустройству больничных палат об идеальном помещении для нового суомца и его родительницы.

Все оказалось проще. В эту ночь рожать приспичило почему-то многим, а не одной, как предписывала городская статистика. Нормальных палат с водой, мебелью и окнами нашей подруге не досталось, и ей организовали временное гнездо в игровой комнате для маленьких посетителей.  Повезло - в России ее в случае массовых родов в коридоре бы пока жить оставили. А че? Зато весело: люди мимо ходят, здоровьем интересуются, правда, все больше - трясущиеся от страха беременные с дородового отделения, чем те, кому по клятве Гиппократа полагается...

Между тем, мы повесили верхнюю одежду прямо на ручку двери и расселись на стульчиках. Герберы устроились посреди игрушек. Хорошо им... Я припоминаю, как мне в реанимации сердобольная санитарка тыкала в лицо чем-то большим, холодным, мокрым и пахучим, торопливо приговаривая: "Смотри скорее! Да ты понюхай! Это тебе муж прислал, у нас не положено, я в сестринской пойду спрячу. Дорогущий, поди, букетище, давно столько роз не видала. Жалко выбрасывать-то!" 

Главный же источник инфекции уже вовсю тискал обожаемого наследника, ни мало не смущаясь немытыми руками. Но смутило это, похоже, опять только меня - Васиково окружение в полном составе мыло руки горячей водой с мылом, прежде чем подойти к нему на пушечный выстрел, причем по собственной инициативе и все первые двенадцать месяцев его замечательной жизни.

Знаменитых на всю Россию бирок, впоследствии бережно хранимых ангелами и родителями среди семейных реликвий, содержащих наш пол, рост, вес, время рождения и фамилию матери, и издающихся в двух экземплярах - как символ разорванной пуповины - для матери и младенца, я не углядела. Сопоставимым по значению предметом оказался бумажный бланк, аккуратно пристроенный на прозрачном младенческом корыте. Заполненные графы уведомляли о том, что сие место временно закреплено за мальчиком Лонгом, родившимся тогда-то с такими-то данными. При заполнении персонал спросил имя новорожденного, чтобы максимально избежать обезличивания нового гражданина и не оскорблять его по возможности условным обозначением "мальчик". Не получив вразумительного ответа, пообещали тут же заменить бланк при появлении имени.  

Проведя блиц-итервьюирование молодой мамаши, я выяснила, что шумашедшие налоги, выплачиваемые кормильцем на неведомые цели, в частности идут на:

- кормежку мамок вкусно шесть раз в день плюс что-то в казенном холодильнике неограниченно;

- халявные памперсы и прочие бесплатные средства гигиены;

- не рваное и не грязно-застиранное постельное белье и одежда для мамок и деток;

- чистые палаты;

- любезно-внимательный персонал;

- лекартва и так далее.

Папок почему-то считают участниками событий. Странные. Им даже разрешают приходить в любое время, а не только с 13 до 15, как остальным посетителям. А государство так и совсем смешное - дает им оплачиваемый отпуск на три недели...

А мамкам из родов прям санаторий устаривают - они плещутся в душах и в ваннах валяются сколько хотят. Ну, буржуи...

А каковы медсестры-акушерки, на лицах которых написана непроходящая готовность №1 кинуться на край света по первому вашему требованию! Написано, правда, по-финикийки. Ну да, впрочем, в русском языке таких слов и нет...

При выписке счастливым родителям вручается подарочный наборчик всяких нужных мелочей, печатные пособия по выращиванию цветов жизни и делают открыточку с фотографией младенца, а дома их уже ждет огромная коробка от государства. В ней есть все, что нужно новорожденному на первое  (довольно, кстати, продолжительное) время, кроме коляски. Сама коробка сконструирована так, что "легким движением руки превращается" в первую человеческую кроватку. Хотя коробчонка причитается не всем, а только тем, кто 180 дней беременности мужался и крепился по эту сторону границы. Нашей же героине этого богатства не досталось - она слишком затянула свои метания между Ригой и Оулу, потому что прошедшие хорошую советскую школу рижские бюрократы никак не хотели выдавать справку для простых финских бюрократов о том, что девушке можно выходить замуж за иностранца. Зато у нашей героини есть русские друзья, которые недавно были у себя в Петербурге и привезли ей целый тюк копеечных распашонок - ползунков - пеленок, цена за штуку которых приводит в полное умиление местных резидентов. 

...По дороге к стиснутому в тисках буржуйских ПДД автомобилю счастливый отец напутствовал меня, как лучше мне попасть в салон через багажник с наименьшими потерями для моей респектабельности и солидности. Я робко выразила предположение, что, мол, может, не понадобится - Вольва-то могла уже и того...

-Да ты чё? Как в нее влезали-то, по-твоему?! 

Как в нее влезали, не знаю. Да только не было ее там уже. Видимо, у финикийских молодых отцов временно просыпаются глубоко запрятанные сверхъестественные коперфильдовские способности, типа ходьбы сквозь стены.

Пить за здоровье новорожденного Карик в этот день отказался. Пошел медитировать. Или сквозь стены ходить, пока способности есть. Короче, поступил алогично...

...Пока мы с Васиком отбывали срок в нашем роддоме, в стране прошел чемпионат мира по хоккею, два праздничных парада и церемония инаугурации Президента, зацвела черемуха, выпал и растаял снег. А наш непьющий папа все пил. И трехнедельного отпуска ему так никто и не выписал...

P.S. Социалистический рай! Рожай не хочу! Только не завидуй им, подруга! Вот мне ихней медицины чёй-то не надоть. Врачей они только по большим праздникам видят или когда совсем при смерти находятся. Беременных врач всего два раза проверяет супротив российских двух-трех раз в месяц! Роды без патологий одна акушерка принимает супротив целой российской бригады. Деток педиатр пару раз смотрит за первый год жизни супротив российских ежемесячных осмотров. Да и обувка-то сменная еще никому не помешала для пущей чистоты! Не зря ведь среди российских педиатров поговаривают, что детки, которых поехали в Финляндию рожать, почаще остальных разными стафилококками разживаются... Не иначе как есть что-то в тезисе про главный источник заразы. Да, наш медик часто злобен и жаден, и низкая зарплата - слабое оправдание (не силком же его в мединститут "поступали"!). Но только подготовлен никак не хуже. И плотность больных на одну враче-голову у нас сильно пониже будет - агонизирующая советстская система здравоохранения была весьма недурна. А родовспоможение нынче в России на любой вкус могут организовать. И что бы там не говорили, а если даже и при бесплатных родах осчастливить медсестру шоколадкой, и не нахамить в ответ врачику, а улыбнуться (сказку про Крошку Енота у пруда знаешь?), они становятся милейшими людьми, прямо и палок волшебных не надо! 

 

май 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>