Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ОТДАВАЙ-КА ЗЕМЛИЦУ КАРЕЛИЮ... 

Определенно мы недооценили военную мощь приютившей нас страны. За это она в течение двух недель стращала нас оною с истинно финикийским упорством.

Началось все с того, что одним солнечным днем в самом начале июня в небе над городом возникла боевая авиация. Не избалованные подобным зрелищем, мы с открытими ртами наблюдали за восемью реактивными истребителями, выстроившимися в две симпатичные одинаковые стайки, и четырьмя большущими вертолетами воинственной окраски. Весь этот ужас, летящий на крыльях дня, уверенно проследовал "с милого севера" в сторону нашей беззащитной перед лицом коварного Запада Родины. Сердце ёкнуло -  а вдруг где-нибудь там, в недрах какого-нибудь финикийского генерального штаба, праздновали чей-нибудь день рождения, дернули лишнего, и решили сделать имениннику царский подарок - отбить взад Карелию, "незаконно отнятую у предков грозным Большим Братом"?

Вечером в обратную, к нашему облегчению, сторону проследовали пять военных грузовиков с тремя зенитками (так кормилец пояснил, мне-то что зенитки, что пулемет "Максим" - примерно одно и то же...). Ага, похоже, обошлось...

Еще через несколько дней, поздним вечером, когда все добропорядочные финикийцы уже спят, вдоль проходящей под нашим балконом улицы выстроились военные в одинаковых очёчках. Через некоторое время мимо них пропыхтели такие смешные самоходные пылесосы на гусеницах с прицепиками (благодетель не смог с уверенностью их идентифицировать) под управлением таких же серьезных военных в таких же кругленьких очёчках. Как только загадочная колонна из 10 пылесосиков удалилась, стоящих вдоль улицы солдатиков немедленно забрал грузовичок характерного цвета. К счастью, секретная техника тоже проследовала в сторону Санта Клауса...

Но веселее всего нам пришлось в гуще учений пехоты спустя еще неделю. Занесло нас в неближний парк уж и не знаю почему. Я его, пожалуй что, и на карте-то теперь не найду, хотя мы до него втроем пешком дотопали субботним вечером. По парку беззаботно передвигались отдыхающие финикийцы разных возрастов, а некоторые расположилась на берегу симпатичного озера, традиционно поджаривая на огне аппетитные сардельки...

Вдруг в чаще за озером раздалась канонада и по противоположному берегу засуетились ребята в камуфляже. Утки на озере спешно согнали свои выводки в прибрежные заросли и с самым решительным видом расположились у кромки камышей. Финикийцы, непривычные к подобным шумам, тоже продемонстрировали легкое беспокойство. Васику было некогда - он отбивался от маленькой бабочки (почему-то именно эти безобидные насекомые целый месяц приводили ребенка в необъянимый ужас), поэтому милитаристские шумы не вызвали у него интереса. Мы с Большим Ба перекинулись дежурными шутками типа "ну вот и здесь братва стрелку забила", и двинулись от озера вглубь парка.

- Манькая бабтька! - в очередной раз замахал руками Маленький Ба и вдруг замер - бабочка села на веточку, веточка же, в свою очередь, брала свое начало из-под некоего крепления на каске перемазанного в зеленую краску чудика с автоматом. А чудик, наряженный в камуфляж, лежал за ближайшим кустом у наших ног в обществе пары таких же перемазанных и кустатых пацанов. Васик предпочел ускориться, предварительно кивнув (типа "понял, не дурак!"), и даже на время забыл о бабочке - слишком много умственных сил было брошено на осознание такой странной картины.

Буквально в десяти метрах дальше, у куста на противоположной стороне тропинки, веселились две девочки лет десяти. Они не без детского кокетства задавали растению какие-то вопросы. В ближайшем рассмотрении кустом оказалась еще пара солдатиков, которые отмахивались от девочек с видом, не только лишенным всяческого кокетства, но даже слегка раздосадованным... За высокими соснами, то там то здесь, около жиденьких кустов толпились финикийцы, в основном, подростоковой возрастной категории, оживленно, но безответно, заводя беседы с этими самыми кустами. 

И вдруг со стороны озера показалась другая группа одинаково-серо-буро-зеленых вооруженных парней. Группа передвигалась характерными перебежками в сторону дрожащих кустов. На лицах уже побулькивало самое торжествующее выражение...

Васик захотел писать. Он сказал ключевое слово и привыно указал пальцем на ближайший куст. Куст нервно почесал каску.

- Нет, дорогой, в этих кустах мы пописать не сможем. Это чревато международным военным скандалом!

Сыник ничего не понял, но клятвенно пообещал дотерпеть до следующего парка, куда мы тут же поспешили, чтобы не подвергать большим испытаниям неокрепший мочевой пузырь любимого ребенка.

Сзади опять раздалась канонада и вопли, схожие с издаваемыми самцами крупных видов животных в брачный период...

С тех пор Васик потерял интерес к маленьким бабочкам и стал интересоваться чайками. Он подолгу наблюдает их полет и мечтательно констатирует: "Манький тайот пател!". И никак не хочет мириться с тем, что полетел не маленький вертолет, как ему хотелось бы думать, а обычная чайка. Нет уж, родной! Только не военным! Лучше уж железнодорожником.

...Дык я это к чему все? Сурово все это выглядело! Россия так перед нашими носами мышцами не играла. Я вот думаю: пущай, пожалуй, им Карелию взад возвращает. А то еще обидятся, выпьют для храбрости и все восемь самолетов зашлют! И пылесосы эти загадочные... И кусты с касками...

 

июль 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>