Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ВАСЁК ПАЛАГУРИНЕН 


На углу тротуара, у оживленного перекрестка, стоит ярко-зеленый пластмассовый стульчик. На нем сидит маленький гражданин, аккуратно сложив ручки на коленках и медленно поворачивая голову из стороны в сторону в соответствии с траекторией движения проезжающего перекресток транспорта.

Вокруг мальчика на стульчике нервно, но терпеливо прогуливается симпатичный упитанный мужчина, периодически излагающий ребенку некие доводы, по-видимому - в пользу продолжения собственного маршрута. Малыш игнорирует.

Жаль, но мне не слышно. Потому что я наблюдаю эту сцену с балкона. На балкон я вышла посмотреть, почему так долго не возвращаются мои муж и сын, которые уже довольно давно отправились в ближайший магазин покупать маленькому Ба персональный пластиковый стульчик, желательно зеленый.


Из Рованиеми, где Васик гостил у бабушки своего латышско-финского друга вместе с самим другом и обеими мамами, юноша прихватил хозяйские грабли. Ему был выдан мешок для игрушек, раскиданных между бабушкиными клумбами, с просьбой по окончании сборов положить свое добро в открытый багажник Хипхопа. Поскольку Василий Васильевич отличается не по возрасту аккуратистским и педантичным нравом, ревизию упакованного сыном я производить не стала.

Дома, в Оулу, обнаружилось, что наш хозяйственный наследник деловито стырил плохо лежавшие маленькие садовые грабли. Он был очень удивлен моим недоумением по этому поводу: интересно у вас, мамаша, получается - как прошлогодние листики в мой грузовичок собрать и вывезти, так грабельки поюзать выдаете, а к имуществу потом присовокупить, так не мои, значит, грабельки, выходит?


Утомленный донельзя "отцовским днем" - субботой - папа улегся на корвик читать Спока в сотый раз с самым обреченным выражением лица. После примерно часа тяжких вздохов над главным педагогическим талмудом всех времен и народов, папа пошел пить чай. Васик подошел к забытому на ковре томику Спока, углубился в него, явно подражая главному своему авторитету, и после пяти минут неподвижного разглядывания страниц без картинок захлопнул книгу и с глубоким вздохом изрек: "Да-а-а, папа..."


Васику, конечно, пришлось нелегко в процессе становления собственной речи - только начал осваивать азы языка предков, как его свезли в странное место, где понятно говорят только родители и буквально не более десятка их знакомых. А дети, как один, даже у этих самых знакомых, выражаются абсолютно непонятно... А мосты-то наводить рано или поздно надо! Маленький Ба стал честно прислушиваться к детям и наконец понял, что самое популярное слово у них - "айти". "Видимо, это - пароль! Без него играть не примут!" - подумал Слоня, и однажды, набравшись духа, вознес к небу руки с ведром и лопатой, символизирующими его вклад в совместное времяпрепровождение, и возопил что есть мочи, обращаясь к этим самым загадочным белобрысым детям: "Айти!!!".

Дети и сопровождавшие их родители с интересом уставились на меня. Васик продолжал призывно вопить, стоя ко мне спиной, обращаясь уже ко всему этому странноязычному миру. Финикийский народ безмолвствовал, предложений присоединиться к играм не последовало...

- Должна тебя огорчить, дорогой. Айти - это я. Айти - по-фински мама, - негромко прервала я ребенкины коммуникативные страдания.

- Мама? Айти? Мама - айти?!?! - Васик умиротворенно хихикнул, снисходительно махнул ведром в сторону юных финикийцев, и удалился в песочницу в гордом одиночестве, раздумав раз и навсегда иметь дело с людьми, которые повесили мамам такую странную кличку...

 

июль 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>