Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

КСЕНОФОБИЯ ПО-ФИНСКИ  

Теплым летним днем нормальные люди частенько выезжают за город "на шашлыки". Люди, у которых собственная национальная кулинарная культура практически отсутствует, а мясо - дорогое удовольствие, тоже выезжают в такие дни за город. Но "на сосиски". Это про финнов. Они самозабвенно закупают в супермаркетах сардельки (я как-то не умею называть по-другому этот вид мясоподобных продуктов), сколачивают компании, распихивают детей по багажникам и, вооружившись не шампурами,  не тазом свежей зелени и не ведром мяса, прошедшего предварительную процедуру маринования со специями и любовью, а грилевыми вилками и пластиковыми полуфабами в разноцветных вакуумных упаковках, шустро чешут в сторону специально оборудованных grillipaikat (дословно - "грилевые места"), позвякивая пивными упаковками в перемешку с детьми.

Мы постепенно приобщаемся к этой культуре. Нам тоже частенько жалко денег на мясо и человеко-часов на его предварительную обработку. Особенно, когда дело пахнет не компанией, а узким семейным кругом. И у нас тоже есть любимая гриллипайкка на берегу небольшого озера с дикими гусями. Она заботливо снабжена поленницей, сложенной в маленьком открытом домике без дверей, кострищем в бетонной оправе с четырьмя бревнами для сидения по периметру, ящиком для мусора с пластиковым пакетом внутри, чистенькой будочкой "м/ж" в тактичном отдалении и низенькой избухой-конурой для сна в спальниках, которой, к моей радости, нам попользоваться так и не довелось (я вообще предпочитаю спать в собственной кровати, и уж никак не в шумном обществе финикийских комаров).

Нередко мы приезжаем туда экспромтом, без компании. Конкурирющих отдыхающих практически не бывает - на пороге северной Финляндии, где мы обосновались, плотность населения так приятно низка, что даже отъехав на какие-то тридцать километров от центра четвертого по величине города страны (и пусть только мне кто-нибудь скажет, что Хельсинки, Эспоо и Вантаа - это три разных населенных пункта! Ага! Прямо как Купчино, Васильевский и Гражданка!),  биополе, встряхнувшись, потягивается во все стороны, не встречая препятствий. 

Изредка вид на диких гусей бывает занят, и мы сразу же отправляемся на поиски свободного грилли-местечка, которых здесь вполне достаточно.

Если же именно финикийским людям приходится подъехать к уже занятому нами святу месту, то они ведут себя несколько по-другому - обязательно вылезают из машины и, как бы случайно и нехотя, этак прогуливаясь мимо и дивясь красотами лесного озера, заглядывают нам в и.о. пикниковых корзин и тарелки: ну, типа, может уже и к дому потянетесь скоро? И для демонстрации совершеннейшего и невиннейшего дружелюбия и полного отсутствия интереса к месту, изображают Васику ручками и мордочками дежурную "сюсю-пусю", а нам сообщают о "славной нынче погодке". В конце концов, обнаружив, что в нашем багажнике запасы неиссякаемы, а сворачивать сосисочно-пивные посиделки никто не спешит, тихо убираются восвояси.

На сей раз нам пришлось отвоевывать свое место под стыдливым северным солнцем в нелегкой психологической борьбе. Особенно трудно далась нам победа по причине молодости гвардейцев противника - он заслал на нас свой "гитлерюгенд"...

Только мы умяли по "разгоночной" сосиске (Васик даже еще не успел как следует перемазаться углем и сажей, а мы - решить, чья очередь крутить руль и ограничиваться в пиве), как у  будочки "м/ж" остановились сразу две суомские семейные тарантайки. Мы досадливо покосились, но не стали пока сильно расстраиваться. Из каждой машины вывалилось по типичной финикийской семейке: толстая финка, чуть потоньше половинка и пара отпрысков с характерной минимальной разницей в возрасте (у меня иногда складывается впечатление, что они запускают в производство второго ребенка прямо во время отцовских визитов в роддом к первенцу, хотя, как бывшему специалисту по физиологии размножения млекопитающих, мне это как-то непонятно).

Папаши припустили по берегу, что твои гончие, изо всех сил изображая полное безразличие к занимаемому нами месту. С неменьшим рвением отсутствие интереса стали изображать и мамки, глухим кудахтаньем с характерным спотыканием на согласных и неестественным растягиванием гласных завлекая в лес всю свою белобрысую ораву. Наверно, это сценарий такой. Потому что юные финикицы, пропустив мимо ушей призывное кудахтанье, что твои декабристы на Сенатской, изобразили каре вокруг источника огня и нас, сбившихся в стыдливую кучу представителей русской тирании. Сосиски, коварно подыгрывая соотечественникам, встали поперек горла, когда несчастные голодные финикийчата немигая уставились на наши жующие физиономии. 

Вернулись мамки и что-то залопотали по-фински. Получив сиплое "эмме пуху суомеа", удалились метров на пятнадцать и в обществе присоединившихся папаш стали с интересом наблюдать за психологической баталией, предвкушая победу любимых проглотов.

Войско осмелело и оживилось. Самая старшая и бойкая презрительно спросила: "Вы небось по-шведски говорите?" (А как известно, больше всего на свете финны не любят шведов.) "Да нет, - говорю, - по-русски или по-английски." Мои познания в финском проявились в этой фразе в максимальной степени, поэтому я на дальнейшие переговоры не рассчитывала и уже приготовилась сдаваться голодной и ретироваться хоть прямиком "в свою Россию". Оппоненты почему-то слегка опешили, но не отступили - бойкая начала примерно такой монолог: "А вот мы, финские дети, тут между прочим у себя..."

Родители, как по команде, сорвались с наблюдательной высоты, схватили горе-дипломатов за шкирки, распихали их по машинам и вместе с автомобилями, сосисками в корзинках, тренировочными костюмами и специфическим запахом финского жилища растворились среди сосен и кустов черники, покрытых темно-синими крупными ягодами и мирно сосуществующих с древними мхами тысячи лет...

Ведь, как известно, больше всего на свете финны боятся скандалов...

 

июль 2002 г. - май 2003 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>