Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

В РОССИЮ И ОБРАТНО

(грустная история о двойной репатриации)

Двойных стандартов не бывает - бывают разные способы прогнуть под себя изменчивый мир...

                                                  Я

1

В России оставались дела: надо было забрать оставшиеся вещи из квартиры, дочинить машину (потому что выгоднее ее пригнать, починить и вернуться, чем чинить у финикийцев), осчастливить бабушек Васиком в качестве новогоднего подарка... Короче, надо было подгадать визитец к буржуйским рождественским выходным - кто же даст почтенному отцу отпуск после трех месяцев работы?!.

А ехать не хотелось... Стыдно, но не хо-те-лось! Только привыкли и успокоились, а тут опять какие-то телодвижения... Кто бы мне еще полтора месяца назад сказал, что ехать не захочется! Вот ведь превратности женской души!

По случаю зимних холодов мне нужно было сопровождать Васика, временно предпочитающего поезд автомобилю, причем на неделю раньше, чем в путь отправлялся папа, хоть и не предпочитающий автомобиль поезду, но вынужденный передвигаться посредством именно четырехколесной боевой подруги по причине ожидавшей ее краткосрочной госпитализации. Недельная же разлука организовывалась по настоянию домашнего сисадмина, по совместительству выполняющего функции отца семейства, - ему срочно нужно было переставить винды, а для этого необходимыми и достаточными условиями являются два - выходные дни и полное сисадминское одиночество (а то, блин, достают: один - с машинками и книжками, другая - с обедами, завтраками, ужинами и чаями-кофеями, и оба - с прогулками на свежем воздухе!), наличие же компьютера с виндами не является условием ни достаточным, ни необходимым, между нами говоря. Короче, чем раньше вы, мои дорогие, освободите помещение, тем легче потом будет некоторым тупым юзерам персонального электронного чуда ваять свои графоманские шедевры... 

Против такого тезиса антитезы не нашлось, и я, донельзя удрученная перспективой провести целую неделю в одиночестве на ставшей уже не такой родной Родине, поплелась на вокзал и купила билеты, согласно которым убывала во внеочередной отпуск с 14 по 28 декабря... 

Как веревочке ни виться, а настали и День Д и Час Ч! К некоторой радости, за двое суток до отъезда выяснилось, что, по крайней мере, в один конец я поеду с наименьшими трудностями (не придется перепрыгивать с поезда на поезд с ребенком под мышкой и сумками в зубах!) - у нашего первого гостя накрылась возможность вернуться в Петербург с попутной машиной, и он принял решение сопроводить нас по железной дороге.

Родной дом провожал нас теплищем размером в 26 градусов, а родной город - 15-ю градусами дивного по своей предрождественной легкости морозца. Ночной поезд Рованиеми-Хельсинки пригрел нас в трехместном купе одного из своих тихих и каких-то игрушечных вагончиков, и за окном куда-то заторопилась финская глушь, усыпляя еще сильнее. 

Рано утром в купе осторожно заглянул проводник и разбудил нас с заботливостью родной матери. Я подумала: еще немного, и он погладит меня по голове и поставит на кровать подносик с дымящимся кофейком и блинчиками со сгущенкой.

В Риихимяки мы успели купить наивкуснейшую шоколадку и открытки со свинками в папину поросячью коллекцию, потом неспеша погрузились в небезызвестный широкой публике "Сибелиус", соединяющий славный город Хельсинки с другим хорошим городом - Петербургом. "Сибелиус" - гражданин Финляндии, поэтому, в отличие от своего российского собрата, "Репина", по словам Балагурова-старшего, должен был иметь на борту, помимо других образчиков буржуйской гипертрофированной филантропии, все ту же пресловутую детскую площадку. И ничего, что ее там не оказалось (состав нам не тот, как выяснилось, попался)! Васик, конечно, с недосыпу извелся сам и извел нас, но в конце концов, должны же быть хоть какие-нибудь проколы и недосмотры у родных финикийцев...

Пограничник на вышке, обряженный по Уставу - в доху, страхующую его от холода, - всего лишь знаковая фигура, за ним, как по мановению волшебной палочки, небо стало ниже и серее, снег - грязным, милый припорошенный лесок превратился в груды бурелома, разбавленного кривыми елками-переростками, а симпатичные уютные домики с фонариками и гирляндами - в потемневшие от времени покосившиеся избухи. Ближе к Петербургу за окнами стали мелькать колоритные организмы - бомжи, цыгане в виде таборов и завсегдатаи блошинных рынков вместе с самими блошинными рынками. Похоже, истерическая Родина без нас не образумилась...

2

Выйдя из "Сибелиуса", я через пять шагов провалилась по щиколотку в грязную жижу. "Welcome home, my dear!", сказала я себе и с тоской оглянулась на свое последнее финикийское пристанище.

В машине, которую поймали встречавшая бабушка и сопровождавший нас теперь уже бывший гость, часто приходилось зажмуриваться. Еще пару месяцев назад я сама могла с такой же наглостью подрезать и обгонять по встречным трамвайным путям, но теперь мне такая безбожная манера вождения показалась не только верхом неприличия, но и поводом помолиться и подумать, все ли я успела в этой жизни.

Бабушки расписали график пребывания Васика на Родине, в котором родители уже не фигурировали до самого отъезда. Поэтому, когда слоня был сдан с рук на руки, я в скором времени переступила порог нашей петербургской квартиры...

... Этот бессовестный бомжатник встретил меня, родную хозяйку, дубаком в 16 градусов и сквозняками в любой точке. Вид из окна на обшарпанные зловещие коробки спального района, круглосуточные вопли пьяных и обколотых за окном, ощутимое присутствие соседей снизу и сверху где-то в полутора метрах от моего измученного тела и изувеченной души добили меня окончательно - первые два с половиной дня я лежала в постели под одеялом, периодически поддерживая в себе биологическую жизнь остатками шоколадки и чипсами, обнаруженными в маленькой пачке под кухонным уголком. Естественно, все это время сохранялось мое инкогнито...

К счастью, и мне голод не приходится близкой родственницей, а инкогнито мое не распространилось на человека, который ехал с нами из Оулу, и в результате на третий день я ближе к вечеру выехала в центр, чтобы позавтракать наконец... 

Подкрепившись простой русской шавермой и со вздохами оглядевшись вокруг, я обнаружила в себе силы для окончательного развенчания своего инкогнито. Обзвонив порядочную часть друзей, я уже было начала собирать силы для нанесения визитов и организации встреч, как Васик заболел - не вынес, бедняга, родного климата! 

Температура 39, 5 - серьезное основание взять заботу о ребенке в свои руки. Хорошо, что это случилось не в Финляндии (да и могло ли там случиться?) - сразу примчались няня и доктор, и стало не так страшно. Впрочем, через сутки ребенка все равно пришлось вывезти к бабушке, потому что на улице похолодало до -20 и хуже, а дома - до 12 градусов. 

К этому моменту подтянулся папа и целый день проспал. Его появление подняло боевой дух среди меня - с ним и в блокадной квартире поуютнее, а пригнанный автомобиль дает спасительную возможность избежать тесного, как в танго, контакта с соотечественниками в общественном транспорте. И, несмотря на то, что Василий Евгеньевич тоже слегка обалдел от Родины с непривычки (в его ангельских глазах постоянно читались полтора вопроса: "Господи! Как я сюда попал, и что я здесь делаю?"), мы начали активную кампанию по нанесению самых необходимых визитов (о том, чтобы увидеть всех, по кому соскучились, и мечтать не приходилось!).

Мы вспомнили все (прям, Total Recall какой-то!) - многочасовые автомобильные пробки, загаженные лифты, хамство трамвайное и периодические отключения электричества. Но на фоне вновь обретенного чувства радости от встреч с друзьями и близкими, пришло понимание того, что в пробках появляется возможность поговорить по душам (ведь нам постоянно не хватает времени друг на друга!), что после загаженных лифтов и трамвайного хамства по-особому наслаждаешься своим домом и согласием в семье,  а периодические отключения электричества закаляют тебя в дарвиновской борьбе за существование и учат шевелить мозгами в экстремальных условиях!

... В очередном книжном магазине мы с Василием опять разбрелись по отделам - я, как обычно, начала с детского. Обнаружив полку с музыкальными книжками (по типу нашей "Курочки Рябы": нажмешь кнопку - она издает звуки), я начала их исследовать на предмет благозвучности - мне ведь не все равно что покупать собственному сынику, да еще за 84 рубля! 

- Де-шка! Не надо там сажать батарейки! Не нажимайте кнопки в книгах! - раздалось где-то позади. Матерая представительница советской еще торговли уставилась на меня с самым грозным видом.

- Позвольте, но как я выберу книжку? Тут ведь звуки не во всех приличные!

- А Вы купите сначала, а то все ходят, нажимают, а потом не покупают. А батарейки-то садятся!

Слушайте, давно я так не хохотала! Это же в какой еще стране с такой непосредственностью упрекнут в том, что у меня такие странные увлечения - играть с детскими книжками в магазине! И научат тому, что сначала покупают, а потом уже выбирают! Где еще сохранился столь алогичный принцип обслуживания - не магазин для покупателя, а покупатель для магазина?

Я не стала интересоваться, какое впечатление произвел мой хохот на книжное секьюрити, потому что в этот момент поняла: здесь не бывает скучно, а значит, я опять не хочу никуда уезжать из этой сумашедшей страны...

3

Родина начала борьбу за меня и для начала подкосила меня, как и моего малютку, своим климатом.. Сопли ручьем и полная охриплость не слишком располагали к дальней дороге, особенно в беспокойной компании Василия Васильевича. И хотя Василий-старший решился на прогул и уехал на день позже планировавшегося, у меня в кармане лежали билеты, и возможности для маневра не было.

... С другой стороны о вагонное стекло "плющили носы" две бабушки, нянь и педиатр. Только что едва смогли добраться до вокзала - три таксопарка отказались даже принять вызов ("С такими пробками, это Ваши, девушка, проблемы, как к поезду успеть!"). Родина нас не отпускает! Правда, четвертая таксомоторная служба, в которую я позвонила безо всякой надежды, предательски предложила "поехать прямо сейчас, может успеем" (это за два часа до поезда с Тухачевского на Финляндский, там пешком-то минут 40!).  И успели. Даже на час раньше. А теперь этот мерзкий "Сибелиус" стоит, а вокзальная тетка уже в пятый раз нудно объявляет, что все поезда, включая и наш, крутой, задерживаются с прибытием и отправлением, и никакого намека на то, насколько долго мне еще заставлять махать ребенка "пока-пока" примерзшей к платформе роте провожающих. "Сибелиус", гад, опять без детской площадки! Буржуям трудно пару горок воткнуть вместо лишней курилки, черт возьми? И вообще, у меня на пересадку (в одиночестве, без ассистентов!) - 35 минут, а мы стоим здесь уже лишние полчаса! Нет, Финляндия меня явно больше не хочет видеть! Не очень-то и хотелось! Ща сдам ребенка няне и пойду работать, как человек, а не дармоедка с мужниной шеи... О... Пока-пока! 40 минут опоздания. Прелестно... Теперь геморрой в Риихимяки... Когда там еще следующий поезд? А дует-то как! Ребенок только что после гриппа, и сама в соплях, как шелках. Сволочи, окна нормально закрыть не могут! 

Никогда в жизни меня не досматривали на таможнях. А уж финские таможенники, по моему глубочайшему убеждению, вообще для мебели на своих Tulli сидят... И что Вы себе думаете?! Необъятных габаритов молодуха в форме финской таможни только что трусы нас с Васиком снять не заставила! Она перетрясла каждый памперс, осмотрела каждую соску с особым пристрастием. И нашла-таки!

Я, дуреха, опасаясь осложнений после Васютикова гриппа, запаслась лекарствами - там они дорогие, да и рецепта требуют в аптеках почти на все, не идти же к врачу, когда и так ясно, что надо дать ребенку! Таблеток взяла и ампул с анальгином (из ампулки-то сподручнее в протестующую пасть накапать, пока она протест выражает). 

Таможенница, мне мило улыбаясь, по-русски, мол, не положено ампулки-то в Финляндию, ...того, ...ввозить. Позвала старшого, и он мне тоже, мол, не велено. Да подавитесь, говорю, ребенок у меня только после болезни, как бы чего не вышло. Забрали и потопали. Заходите, типа, за квитанцией об изъятии, если хотите. Да не пошли бы Вы на... макулатуру вместе со своей квитанцией, сказала я им, но на всякий случай, про себя.

Потом еще два часа прикидывала, не будет ли последствий за такую контрабанду. Ведь наизусть знаю их таможенные правила, а про ампулы слыхом не слыхивала, видом не видывала. Ой, да и к лучшему! Что я тут у вас не видела! Вон каких слащавых домиков с гирляндочками понаставили! А в Африке дети голодают, пока вы тут электричество зря на иллюминации переводите!

Ладно, хоть поезд нагнал необходимые десять минут, как раз, чтобы успеть перескочить. Можно в любой вагон сесть - наш-то, в аккурат, метрах в ста пятидесяти от нас остановился. Пройти по поезду полдюжины вагонов с двумя рюкзаками за плечами и шустрым юношем под мышкой (наплевать, что задом наперед, лишь бы не потерялся) - удовольствие еще то! Какого черта нас понесло за тридевять земель, даже на побывку с комфортом не скатаешься!

В купе уже пребывала пара - мама с молодым человеком лет десяти. Говорили они по-фински, но каждой пятой-десятой фразой оказывалась русская, типа "Убери руки отсюда!". Я даже сначала думала, что у меня горячечный бред (до температуры, коза, допутешествовалась!). Ан нет! Дама выяснила, на каком языке ей лучше со мной разговаривать (ее знание русского оказалось не галлюцинацией), и ... тут же перешла на "ты", не спросив моего на то согласия. Настроение испортилось окончательно. Вот он, образчик финских лесорубских манер! Меня, уроженку славного Петербурга, не школьницу уже лет пятнадцать как! И что я здесь делаю?! 

Засыпали мы с трудом. Соседи по купе не слишком утруждали себя соблюдением тишины. А ночью они перидически начинали общаться. И как! Они начинали орать! Что уж там у них происходило, я не знаю, но поняла, что ненавижу эту Финляндию лютой ненавистью...

Утром в купе завалился проводник и что-то пролопотал по-фински. Мы оделись, вышли в коридор, а потом выяснилось, что этот неандерталец предупредил нас, что поезд на 15 минут опаздывает! Это окончательно вспотевшим нам папа, мерзнущий на вокзале, по телефону сообщил. Вот порядочки! Поезда у них вовремя не ходють! А еще в буржуи у Ленина отпросились! Сидели бы уж Финской Советской Социалистической Республикой на попе ровно и порядку учились. Знали бы как по-русски "извините, поезд на 15 минут опаздывает". Еще и дверь в вагоне сама открывай! За что вообще проводнички марки свои получают свободноконвертируемые? 

Ох и погодка! Сколько?! -27?! А дома-то, в Бутыльбурге, как у белых людей - 10 градусов человеческого мороза! А в квартире-то! +27! Это же задохнуться. Спать невозможно!

Днем Сотка проснулась... А я не рассказывала? Диванец-то тогда нам с брачком-с привезли! А потом мы ждали, когда они приедут заменить бракованную часть подлокотника. Так вот они явились через полтора месяца - 28 декабря , зачем-то забрали полдивана и по-фински что-то прокомментировали, в очередной раз пропустив мимо ушей мое коронное "эн пуху суомеа". Эх, встречать нам Новый Год на полу...

4

Прошло два дня...

... А, все-таки, хорошо здесь! Захотел - в баньке попарился! Выйдешь из сауны - и жизнь совсем по-другому выглядит. Особенно, когда на балконе гирлянду включаешь. А жарко в квартире, так мы регулятор у батарейки-то поприкрутили, и душевненько стало. А диванец увезли, так ведь не весь же, мы остатки в кучку собрали - и можно жить! Да и гости очередные скоро.

Да и пива родного полтора ящика в заначке...

 

январь 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>