Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ПОЧТИ АНЕКДОТЫ 

... За задним стеклом припаркованного перед нами автомобиля наблюдалась небольшая собачка.

- Авва, - констатировал наш юный эрудит.

- Интересно, это живая или плюшевая? - поинтересовалась я.

- По-моему, игрушечная, - с уверенностью заметил кормилец.

- Она наверно нарисована на стекле, - предположила Ева, имея в виду, видимо, вариант переводной картинки.

- Авва, - ввернул Васик тоном, каким выражают неоспоримые истины.

- А на живую очень похожа, - завершила обмен мнениями я.

Хотя наш двигатель уже достаточно прогрелся, и ничто больше нас не удерживало на парковочной площадке, мы почему-то остались... Минуты через три-четыре наблюдаемое с таким азартом животное слегка пошевелило ушами.

Это была настоящая финикийская собака.


- Наверно я все-таки храплю в автобусе, - печально вздохнул Василий Евгеньевич, - потому что, когда я просыпаюсь и иду к выходу, они все так странно на меня смотрят и расступаются... 


В подземный гараж мы побежали впереди лифта - до закрытия последнего супермаркета оставалось полчаса, когда мы неожиданно обнаружили плачевные перспективы завтрашнего затрака.

...Наш любимый автомобиль, вместе с парой соседских товарищей по несчастью, оказался напрочь заблокирован здоровым фургоном, запаркованным в проезде.

Беготня вокруг очередного Мерседес-монстра ничего не дала. Настолько же бесплодными оказались традиционное пинание колеса и самонадеянная попытка сдвинуть его с места руками (и хотя Васик кряхтел изо всех сил, вызволить нашу бедную старушку он не помог).

Через пятнадцать минут, в течение которых сын взволнованно мерял шагами гараж, а родители выбирали на капоте попами место почище, со стороны лифта выскочило полдюжины финикийских юношей-девушек, весело щебечущих и оживленно размахивающих швабрами, ведрами, тряпками и даже одним пылесосом. Заметив мой испепеляющий взгляд, герои физического труда неожиданно вспомнили о своей врожденной глухонемоте и, покидав грозные орудия в недра своего сарая на колесах, удалились с несколько большей расторопностью, чем следовало ожидать от невозмутимых финикийцев...


Прием детской медсестры в поликлинике уже подходил к концу, когда Васик наконец освоился в ее кабинете. Он непринужденно уселся в кресло, закинул ногу на ногу, вальяжно завалился одной рукой на подлокотник, а другой начал небрежно жестикулировать, с ироничной усмешкой роняя светские фразы на своем языке.

- Что он говорит? - любезно улыбаясь спросила меня медсестра по-английски.

- Я сама очень хотела бы это знать, - ответила я, от смущения улыбаясь еще любезнее...


- Вы уверены, что Вашему ребенку еще нет двух лет? - спросила медсестра, явно перестаравшись говорить на хорошем английском.

- Ну, с определенной долей уверенности, продолжаю настаивать на возрасте 1 год 9 месяцев, - не смогла я удержаться и не съязвить, стерва.

- Надо же... Такой крупный ребенок.

За это стройный, но высокий Васик наотрез отказался залезать на весы...


- Я - Анне, - кокетливо произнесла по-фински Васюткина ровесница на игровой площадке поликлиники. Васик отвел взгляд от конструктора, из которого он ваял многоэтажное здание, оглянулся, ткнул пальцем в ближайший осветительный прибор и возвестил:

- Пампа!

- Я - Анне, - чуть настойчивее повторила девочка.

Васик задумался на несколько секунд, потом уперся пальцем в результаты борьбы с конструктором и с полным удовлетворением объявил:

- Дом!

- Я - Анне, - совсем нетерпеливо сообщила особь противоположного пола, предварительно прогулявшись вокруг стола, явно предлагая юноше обдумать свои дальнейшие действия.

Васик заозирался беспомощно, потом радостно махнул перстом в окно и завопил:

- Кран!!!

Желающая завязать знакомство пожала плечами и удалилась. Васик торжествующе обернулся к нам. "Ну, все, что знал, сказал!" (Генерал, "Особенности Национальной Охоты") 

апрель 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>