Ольга Смирнова. Финикийские хроники  

ВОЗВРАЩЕНИЕ. Часть 1.

...Из второй поездки в Россию я вернулась с новым мужем и сыном.

Инициатором столь кардинальных перемен в моей размеренной жизни стала Родина. Отчего-то в одночасье французский язык перестал быть ее фаворитом в области фонетических правил, и с легкой руки взбалмошной Отчизны я стала женой одного Василая Балагарова и матерью другого. 

Дело в том, что меня вполне устраивали и прежние мои родственники - Вассили Балагоуровы. Более того, я их нежно любила и была с ними связана неразрывными эмоционально-финансовыми узами. Поэтому не стану описывать всю глубину депрессии, вызванной драматическими изменениями, так бесцеремонно мне навязанными.

Родина вообще повела себя, как обычно, (в этом месте ненормативная лексика). Для начала она усомнилась в моем материнстве, мотивировав свое сомнение тем, что я прописана со своим сыном на разных улицах. И не дала мне Справку. Без Справки я с большим трудом выправила у другой головы этого Змея новый пачпорт, валидный для пересечения озамоченных границ в сопровождении моего (?) рыбенка.

Потом страна вдоволь поиздевалась над кормильцем, которому тоже вздумалось обновить загранпаспорт. Э-э, да че уж там, сами ить все знаете...

Между тем, благодетелю все равно пришлось легче - он приехал на две недели позже.  Васик же еще у поезда был арестован бабушками. А я... Я, сироточка, сразбегу бросилась наносить обещанные визиты ордам многочисенных друзей... К приезду супружника я заболела. Звоню, значится, педиатру и говорю:

- Дохтур, у мэнэ язьва. Язьва-язьва! Я знаю. Я же веретиринар! Так плохо! Так плохо! 

- Это еще не язва... Приехала... Воду берешь из-под крана? Ешь че попало? Пьешь со всеми подряд и все подряд? А закусываешь? Ясно... Язва пока отменяется. Кефир пей.

То, что выдавало себя за язву, пристыженно отступило после такого разоблачения под натиском кисломолочных продуктов.

В общем, было трудно... Но все-таки весело. Родина умеет веселить, как никто другой! Ну что стоят те же бесконечные магазинные перлы типа "Скажите пожалуйста, у вас есть большой финско-русский словарь?" - "Есть шведско-русский. Очень большой." - "Извините, но меня интересует именно финский." - "Давно нет... Зато шведский очень хороший!"...  И потом, у меня был прекрасный языковой тренинг - все три недели я ежедневно повторяла на бис изысканную фразу по-фински: "Мы едем в Петербург на поезде сегодня" (иногда даже умудрялась добавить "вечером")!

Получив свой новый загранпаспорт, благоверный три дня хватался за сердце, заразив и меня отчаянием (я тоже хваталась, периодически обнаруживая, что опять перепутала и схватилась справа): "Ведь всё! Всё, что нажито непосильным трудом! Всё же переделывать! Банковские и страховые документы! Адреса-пароли-явки! Договора на квартиру и иже с нею! И (о ужас!) адрес сайта!!!" Я же про себя думала: "Брал бы мою фамилию - горя б не знал! Ведь ее, как ни крути, даже с большого бодуна переврать трудно - она выше любых правил транскрипции, вне овировской моды на языки! И ничего, что это так непатриархально - брать женину фамилию, зато практично!" А тут прямо как назло - не только фамилию изменили, но и имя. Причем, последнее - несправедливо. Мало того, что по-английски оно читается "Василай" (ну, Будулай-Будулаем!), так еще и по-фински не иначе как "Василю"! Короче, киитоксиа пальон, родная страна!

Впрочем, не без высокомерия преодолев знакомый туристический мордобой на входе в финикийское консульство ("Женчина, вас тут не стояло! Куда без очереди?! И вы ищщо, мущщина, с ней? Наглысь какая! Что вы тут пропусками махаете!" - "Право, Вам не стоит так переживать, у нас - не туристическая виза, и нам совсем в другой отдел!" - "Малиция! Почему вы их пропустили?!" и т.д., но уже далеко за спиной.), мы упали в объятия страны, выбранной нами в качестве тихой гавани: "Вы же не меняли фамилию в русской транскрипции? Ну и не переживайте! Визу ща быстренько переткнем за пару-тройку часов, а в Финляндии просто заявление куда следует напишите, что, мол, Родина-то повеселилась, но Вы-то все тот же!"

Как два сайгака в брачный период вылетели мы из консульства на крыльях любви ко второй родине  мимо почти растоптанного толпой кандидатов в туристы простого русского милиционера. И даже на редкость любезной показалась кассирша, продавшая нам билеты в сторону нашего саунорая - она даже без раздражения отвечала на вопросы!

Мы покидали вещи в сумки, в последний раз облобызали нашу четырехколесную боевую подругу, проданную первого апреля (!) одному из ближайших друзей, и вскочили в переполненный Сибелиус, едва не забыв на радостях амнистировать Васика. И уже без аплодисментов, а по зову души, я по-фински повторяла и повторяла жестокой Родине за окном: "Мы возвращаемся из Петербурга в Оулу на поезде сегодня... вечером" и, упорно продолжая гордиться своим очередным позорным бегством, победоносно корчила ей рожи и показывала язык...

 

апрель 2002 г.


<< Назад Оглавление Дальше >>